февраля 17, 2011 | |
Опубликовано в Статьи
Раннемосковское зодчество достигает своего наибольшего развития в период объединения Московским княжеством общерусских сил и последовавших за победой на Куликовом поле десятилетий. По данным Н. Н. Воронина и П. Н. Максимова, за время с 60-х гг. XIV в. по 20-е гг. XV в. московскими зодчими было выстроено 15 каменных зданий, не считая мощных каменных укреплений Москвы Дмитрия Донского. Так что Московское княжество этого периода по объему только каменного строительства уже, по-видимому, не уступало Владимирскому княжеству периода ее развития в XII — начале XIII в. Преимущественно это были четырехстолпные, одноглавые крестово-купольные храмы, в которых владимирская традиция значительно трансформировалась и обогатилась новыми архитектурными формами и приемами. Из сохранившихся каменных построек монастырские храмы 20-х гг. XV в. пожалуй, более всего характеризуют достижения этого периода. Речь идет прежде всего о Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря и Спасском соборе Андроникова монастыря, которые с помощью реставраторов обрели в последнее время свой первоначальный облик.
Оба собора, равно как и типологически близкие им, построенные двумя десятилетиями ранее, — звенигородские храмы Успения на Городке и Савво-Сторожевского монастыря — уже неоднократно анализировались исследователями. При этом главный акцент делался на трех основных их особенностях: необязательность соответствия внешних членений храма внутренним, что позволяет относительно свободно компоновать их фасады; типично московское завершение основного объема храма посредством двух и более ярусов закомар, образующих динамичный переход к основанию главы; применение ступенчатых арок, подчеркивающих вертикальную динамику интерьера и позволяющих осуществить ярусное построение закомар снаружи. Эти особенности, открывавшие зодчим большие композиционные возможности, обычно рассматриваются в аспекте влияния их на внешний строй храмов. Плодотворность таких анализов очевидна. Но, продолжая исследования в этом направлении, т. е. определяя закономерности формы как бы извне и прослеживая их влияние на структуру интерьера, важно попытаться установить и обратную связь: анализ особенностей формирования внутреннего пространства и их отражение в объемной структуре. Думается, что для храмов, все элементы которых (и прежде всего интерьер) несут значительную символическую нагрузку, это имеет особое значение. У некоторых раннемосковских храмов наблюдается в этом отношении своя ярко выраженная специфика решения композиционных задач.
Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря (1422—1423 гг.) в наибольшей степени сохранил свой первоначальный интерьер с иконостасом и стенописью. Правда, фрески собора относятся к XVII в., но есть основания полагать, что их сюжетика, общая композиция, масштабный строй и может быть даже цветовая гамма в значительной мере воспроизвели рублевские фрески XV в. Важно отметить, что выполненный под руководством Андрея Рублева иконостас, по-видимому, изначально являлся неотъемлемой частью интерьера. В строившейся одновременно со стенами храма алтарной преграде по всей ширине собора были предусмотрены специальные импосты для крепления тябл иконостаса, который был выполнен сразу же по окончании общестроительных работ одновременно с фресками в 1425—1426 гг. Иными словами, следует полностью согласиться с исследователем, и реставратором собора В. И. Балдиным в том, что «интерьер храма представлял… синтез архитектуры, монументальной и станковой живописи, над созданием которого художник трудился вместе с зодчим».
More »
Метки:
гармония,
единство,
здание,
Зодчество,
интерьер,
план,
пространство,
традиции,
уют,
человек